Современное общество стало глубоко зависимым от мгновенного удовлетворения. Книга как глоток свежего воздуха в пресыщенном удовольствиями мире и одновременно руководство по достижению баланса в среде чрезмерной стимуляции. Объясняя роль дофамина в удовольствии и боли, Лембке предлагает рамки для понимания зависимости — не только в ее традиционных формах, но и в повседневных действиях.

Краткие выводы

Экономика дофамина: Мы живем в эпоху мгновенного удовлетворения и постоянной стимуляции — социальные сети, еда, наркотики, шоппинг или развлечения. Переизбыток дофамина ведет к его дисрегуляции, вызывая «состояние дефицита дофамина». Мы становимся более уязвимыми к зависимостям и меньше способны находить удовлетворение в повседневной жизни.

Баланс удовольствия и боли: чем больше мы стремимся к удовольствию, тем больше мозг компенсирует это стремление, склоняя весы в сторону боли. Это может создать цикл компульсивного поведения, когда нам нужно все больше стимулов, чтобы чувствовать себя хорошо, но при этом мы испытываем все меньшее удовлетворение, что приводит к толерантности и симптомам отмены.

Парадокс заключается в том, что гедонизм и стремление к удовольствиям ради самого удовольствия, приводит к ангедонии.

Основы экономики дофамина

Экономика дофамина: Основные функциональные клетки мозга называются нейронами. Они взаимодействуют друг с другом через синапсы посредством электрических сигналов и нейротрансмиттеров. Нейротрансмиттеры подобны бейсбольным мячам. Подающий мяч — это пресинаптический нейрон. Ловец — постсинаптический нейрон. Пространство между питчером и кэтчером — это синаптическая щель. Подобно тому как мяч перебрасывается между питчером и кэтчером, расстояние между нейронами преодолевают нейротрансмиттеры: химические посланники, регулирующие электрические сигналы в мозге. Существует множество важных нейротрансмиттеров, но мы остановимся на дофамине.

Возможно, дофамин играет более важную роль в мотивации к получению вознаграждения, чем удовольствие от самого вознаграждения. С точки зрения эволюции это глубоко оправданно. Дофамин — инструмент, с помощью которого эволюция побуждает нас чего‑то достигать. Зачем бы мозгу вырабатывать драгоценный стимулятор, когда цель достигнута?

Генетически сконструированные мыши, не способные вырабатывать дофамин, не ищут пищу и умирают от голода, даже если пища находится в нескольких сантиметрах от их рта.

Дофамин используется для определения аддиктивного потенциала любого поведения или наркотика. Чем больше дофамина высвобождает наркотик в мозговом пути вознаграждения (мозговая цепь, связывающая вентральную тегментальную область, ядро аккумбенса и префронтальную кору) и чем быстрее он это делает, тем выше привыкание к наркотику. Это не значит, что высокодофаминовые вещества содержат дофамин, они скорее вызывают высвобождение дофамина в мозговом пути вознаграждения.

Для крысы в коробке шоколад увеличивает базальную выработку дофамина в мозге на 55%, секс на 100%, никотин на 150%, а кокаин — на 225%. Амфетамин, активный компонент уличных наркотиков, а также лекарств типа Adderall, используемых для лечения синдрома дефицита внимания, увеличивает выделение дофамина на 1000%.

Бегство от боли

Мы потеряли способность переносить даже незначительные проявления дискомфорта. Мы постоянно стремимся отвлечься от настоящего момента, чтобы развлечь самих себя. Также стоит принять во внимание почти бесконечный аппетит человека к отвлекающим факторам. Все это создает самую благодатную почву для взращивания целых наций подсаженных на иглу дофамина.

Мы все бежим от боли. Мы делаем практически все, чтобы отвлечься от себя. Однако все эти попытки изолировать себя от боли, похоже, только усугубляют ее. Люди имеющие все преимущества в жизни — благополучные семьи, качественное образование, финансовую стабильность, хорошее здоровье – испытывают при этом изнурительную тревогу, депрессию и физическую боль. Они не только не функционируют в полную силу, но и едва могут встать с постели по утрам.

Природа зависимости

Зависимость можно широко определить как продолжающееся компульсивное потребление чего-либо или поведение несмотря на вред причиняемый себе и/или другим.

Как работает баланс между болью и удовольствием: Чувства удовольствия и боли возникают в перекрывающихся областях мозга (при этом могут возникать одновременно) и работают по принципу «opponent-process». Это можно представить в виде весов с точкой опоры — боль и удовольствие, — чем сильнее и быстрее наклоняются весы, тем больше удовольствия или боли мы испытываем. Не все начинают с ровного баланса. У людей с депрессией, тревогой и хронической болью баланс начинает склоняться в сторону болипоэтому люди с психическими расстройствами более подвержены зависимости.

Как только баланс смещается в какую либо из сторон, в силу вступают мощные механизмы саморегуляции, не требующие сознательного вмешательства, которые возвращают его в исходное положение. Это происходит не только в мозгу на уровне синоптических связей, но и во всем организме в целом (гомеостаз – стремление организма к поддержанию естественного баланса).

Нейроадаптация и откат: При повторном воздействии одного и того же или аналогичного стимула удовольствия первоначальное отклонение в сторону удовольствия становится слабее и короче, а последующая реакция в сторону боли — сильнее и продолжительнее, и этот процесс ученые называют нейроадаптацией. Поэтому для достижения прежнего уровня удовольствия от потребления нам требуется большее кол-ва выбранного нами наркотика. При длительном и интенсивном употребление наркотиков баланс между удовольствием и болью в конечном итоге смещается в сторону боли.

Парадокс заключается в том, что гедонизм, стремление к удовольствиям ради самих себя, приводит к ангедонии, т.е. неспособности получать удовольствие любого рода.

Баланс между удовольствием и болью, смещенный в сторону боли, является причиной рецидивов даже после длительного воздержания. Когда баланс отклоняется в сторону боли, мы жаждем наркотика, чтобы чувствовать себя нормально (равновесие). Возврат к употреблению обусловлен не поиском удовольствия, а желанием облегчить физические и психологические страдания.

Мозг кодирует долгосрочные воспоминания о вознаграждении и связанных с ним сигналах, изменяя форму и размер дофаминпродуцирующих нейронов. Например, дендриты — отростки нейрона — становятся длиннее и многочисленнее в ответ на дофаминовое вознаграждение. Этот процесс называется опыт-зависимой пластичностью. Эти изменения в мозге могут продолжаться всю жизнь и сохраняться еще долго после прекращения действия наркотика. Однако, мозг адаптируется к отсутствию наркотика и мы восстанавливаем свой базовой уровень баланса между удовольствием и болью. Когда баланс возвращается к своим исходным значениям, мы снова можем испытывать удовольствие от простых повседневных занятий – прогулка, восход солнца или ужин в кругу семьи.

Удовольствие = отсутствие страданий: Мозг имеет тонический (базовый) уровень дофамина даже в отсутствие вознаграждения. Ситуации в которых уровень дофамина падает ниже тонического вызывают состояние мини-дефицита дофамина и побуждают нас искать вознаграждение еще больше. Уровень дофамина ниже базового уровня вызывает тягу. Тяга переходит в целенаправленную деятельность по получению наркотика.

Мера зависимости лабораторного животного сводится к тому, насколько сильно оно готово работать, чтобы получить наркотик: нажимать на рычаг, проходить лабиринт, подниматься по желобу». Я убедился, что то же самое справедливо и для людей. Не говоря уже о том, что весь цикл предвкушения и тяги может происходить за порогом сознания. — Роб Маленка

Если ожидаемое вознаграждение не материализуется, то уровень дофамина падает значительно ниже базового. Иными словами, если мы получаем ожидаемое вознаграждение, мы получаем еще больший всплеск. Если мы не получаем ожидаемого вознаграждения, мы испытываем еще больший спад. Ожидаемое вознаграждение, которое не сбылось, хуже, чем то, которое вообще не ожидалось.

Мир изобилия и исторические корни проблемы

Первое, что нужно понять в контексте современного мира, это то, что дофаминовая система формировалась в мире дефицита. Чем дальше в прошлое мы будем сдвигаться по воображаемой линии времени, тем тем меньше будет кол-во доступных дофаминовых стимуляторов и тем выше будет сложность их добычи для человека.

Как только на сцене определенного исторического периода появлялся более сильный наркотик, люди активно и с удовольствием подсаживались на него. При этом его первоначальное предназначение не имело особого значения. Укрепление и развитие определенных зависимостей в обществе может происходить либо посредством увеличения доступности существующих стимуляторов либо посредством увеличения силы их действия. Вот пара примеров из истории:

В 1805 году немец Фридрих Сертюрнер, работая учеником аптекаря, открыл болеутоляющее средство морфин — опиоидный алкалоид, в десять раз более сильный, чем его прекурсор опий. В 1853 году шотландский врач Александр Вуд изобрел шприц для подкожных инъекций. Оба эти изобретения способствовали появлению в медицинских журналах конца XIX века сотен сообщений о ятрогенных (спровоцированных врачом) случаях морфиновой зависимости.

Пытаясь найти опиоидное болеутоляющее средство с меньшим привыканием, которое могло бы заменить морфин, химики придумали совершенно новое соединение, которое назвали «героин» от немецкого слова heroisch, означающего «мужественный». Героин оказался в два-пять раз мощнее морфина и стал причиной наркомании начала 1900-х годов.

Современный каннабис в пять-десять раз мощнее каннабиса 1960-х годов и выпускается в виде печенья, пирожных, пирожков, жевательных мишек, черники, «травки», пастилок, масел, ароматических веществ, настоек, чаев… список бесконечен.

Если вы думаете, что это касается только наркотических веществ, то сильно заблуждаетесь. Манипуляции с продуктами питания производятся техническими специалистами по всему миру и во всех отраслях – начиная от детского питания и заканчивая самыми, казалось бы, естественными продуктами – фруктами. Все становится доступнее, привлекательнее, вкуснее. В продуктах возрастает содержание сахара и жира.

Ключевой фактор риска

Доступность: одним из самых больших факторов риска зависимости от любого наркотика является легкий доступ к этому наркотику. Классические рыночные законы здесь все еще отлично работают – спрос рождает предложение – и вот мы уже в самом центре водоворота компульсивного потребления. Чем легче получить доступ к дофаминовому стимулу, тем с большей вероятностью попробуем его. Попробовав, мы с большей вероятностью пристрастимся к этому. Пристрастившись, мы станем зависимы.

Хороший пример: История показывает это наглядно. Сухой закон в США 1920‑х в разы снизил и число людей, употреблявших алкоголь, и вероятность смерти от причин, напрямую вызванных алкоголем.

Плохой пример: Машина Бонсака и электронные сигареты привели к чрезвычайной доступности никотина — с известными последствиями. Машина Бонсака — аппарат для скручивания сигарет, изобретен в 1880 году. Позволял выпускать 20000 сигарет в минуту — скручивание того же количества сигарет вручную занимало час.